Ксавье де Рокморель:

Как появилась идея сделать часы по мотивам «Пены дней»?

Мы работали над часами, в которых циферблат был из белого перламутра. В какой-то момент я подумал: ведь этот перламутр напоминает морскую пену. И сразу вспомнил «Пену дней». Когда мне было 18 лет, это была одна из моих настольных книг, а Борис Виан был одним из моих любимых авторов.

Интересно, что бы сказал об этом сам Виан.

Хотел бы я услышать его мнение! Но я написал письмо в фонд, занимающийся наследием Бориса Виана. Честно говоря, это было похоже на бутылку, брошенную в море. Я не ожидал быстрого ответа. Но ответ пришел на следующий день: мы встретились и стали работать вместе.

И тогда же вы оказались в квартире Бориса Виана?

Да. Это было около трех лет назад. Я никогда здесь раньше не был. Квартира произвела на меня огромное впечатление. В этих стенах я почувствовал Виана еще лучше. Я погрузился в его каждодневный мир. Но даже после этого, а может быть, и из-за этого, придумать часы в его честь оказалось очень непросто. Это заняло годы.

Почему так долго?

Потому что у нас рождалось слишком много идей. Нужно было выбрать одну. Мы знали, что хотим работать именно с этой книгой, потому что «Пена дней» -- очень поэтический способ говорить о времени. Но как превратить литературу в механику, поэзию – в часы? Сначала мы думали иллюстрировать историю любви главных героев, Колена и Хлои. Получалось слишком очевидно, слишком романтично. Наш дизайнер Хлоя Дезбьёль целыми днями разглядывала рисунки Бориса Виана. И вдруг сказала: «А что если мы возьмем идею пианоктейля?»

Этот странный инструмент из романа, который превращает музыку в коктейли. Прямая метафора опьянения искусством?

Да, у нас появилась идея сделать из клавиш пианоктейля минутную шкалу. Невозможно использовать в одних часах все игры слов, все литературные аллюзии Виана. Нужно сфокусироваться. Выбрать главные элементы и построить вокруг них историю. В итоге мы выбрали два элемента -- пианоктейль и кувшинку. Кувшинка особенно важна в «Пене дней», она связана с Хлоей, это цветок, который прорастает в ее легком. Мы подумали: а почему бы не превратить кувшинку в секундную стрелку?

Какое место заняла кувшинка на циферблате?

Она установлена на оси «5 часов» и движется, показывая ход времени. Ее лепестки сделаны из титана, потому что нам нужен был очень легкий материал, чтобы стрелка могла свободно вращаться. Затем их вручную расписал художник-миниатюрист. А вокруг циферблата мы сделали кольцо из перламутра с 60 клавишами пианоктейля -- по числу минут в часе. Не все элементы видны буквально. Иногда их нужно представить. В любой интерпретации «Пены дней» обязательно должно оставаться место для воображения.

Вы сознательно отказались от попытки рассказать всю книгу. Но можно ли считать эту модель началом серии часов Czapek, посвященных литературе?

У нас пока нет идеи какой-то серии. У Czapek все происходит довольно органично. Наш принцип -- «мы собираем редких людей». Именно встречи с людьми часто приводят нас к идее часов. В случае с Promenade L'Écume des Jours все началось со встречи с Николь Бертоль, которая занимается наследием Бориса Виана. Но я не исключаю продолжения. Во французской литературе немало поэтов и писателей, которые могли бы нас вдохновить. Верлен, Рембо, Бодлер. Почему бы и нет?

Вы говорите о литературе, образе, но речь идет о часах, в основе которых сложный и совершенный механизм.

Конечно. SXH5.1 -- мануфактурный механизм с автоподзаводом, с микроротором из платины, запасом хода в 60 часов. Но человек, который смотрит на часы, видит не технику. Он видит историю, литературу. И мне нравится, когда техническая сторона не скрывает поэтическую.

Что для вас означает «Пена дней» сегодня, спустя много лет после того, как вы прочитали книгу в первый раз?

Для меня это история о воображении и о свободе не принимать ограничения как нечто обязательное. Мы все склонны ставить себе границы. Иногда их нужно разрушать и делать вещи, которые невозможно оправдать экономикой или логикой. Иногда единственным оправданием может быть удовольствие от создания и красота. Поэтому для меня эти часы -- еще и способ сказать Борису Виану спасибо. Виан знал о том, что ему отведено не так уж много лет жизни. Он умер в 39 лет, и вся его жизнь шла в логике обратного отсчета. Наши часы говорят и об этом.