Пространство и время Бориса Виана

«Ничего не инсценировано, никаких «музейных» экспозиций, -- говорит Николь Бертоль, представительница наследников писателя и добрая фея этих мест. -- Всё, что вы видите, Борис сделал сам». Она рассказывает, что писатель не просто жил в этой квартире, но и постепенно изобретал её и «переписывал заново».

Когда в феврале 1953 года он приехал сюда, это была бывшая chambre de bonne -- комнатка под крышей площадью около десяти квадратных метров. К моменту его смерти, всего через шесть лет, это был лабиринт антресолей, лестниц, библиотеки, мастерской, кухни, спальни и ванной, которая буквально выступает из стены. Бертоль знает эту квартиру почти полвека. С Урсулой Виан-Кюблер, второй женой писателя, она познакомилась в 1976 году, а с 1980-го занимается сохранением и развитием наследия Виана, участвуя в книгах, выставках, экранизациях.

Сегодня именно она встречает в квартире избранных посетителей. Это началось сразу после смерти Виана: в его пространстве стали собираться люди, которые его любили: Мишель Легран, Жюльетт Греко, Майлз Дэвис, Эдди Баркли, Анри Сальвадор, Жан-Поль Сартр, Раймон Кено. Все они в той или иной степени помогли творчеству Виана выйти к людям. «Пена дней» открыла Виана читателям, снесла все преграды, наверстала упущенные годы.

Сама жизнь Виана, говорит Бертоль, была историей борьбы со временем. В двенадцать лет ему сообщили о сердечной болезни, в пятнадцать -- что он может умереть. Он умер в 39 лет. За эти годы, по словам Бертоль, он написал около 30 тысяч страниц, из которых сегодня опубликовано около 10 тысяч. «И всё началось здесь», -- говорит она.

Сюда Виан приехал с двумя чемоданами и коллекцией пластинок. Сначала квартира занимала около десяти квадратных метров, затем он начал отвоёвывать у дома всё новые пространства. В сорока квадратных метрах, куда он перебрался вместе с Урсулой, они чувствовали себя почти как во дворце. Высота потолков подсказала ему идею антресоли. Потом появились библиотека, спальня, кухня, гардеробная и ванная. Однажды Виан постучал в стену, обнаружил, что за ней ничего нет и решил просто продолжить квартиру дальше. Так он расширил гостиную и библиотеку, устроил новые места для хранения пластинок. Ванная появилась за стеной. А затем Виан прорезал эту стену ещё раз: ему нравилось видеть Урсулу, когда она принимала ванну.

Экспансия продолжилась. За стеной обнаружилось еще одно полузаброшенное помещение. Потом выяснилось, что там живёт женщина, которую Бертоль вспоминает как настоящую мадам Ирму, гадалку, принимавшую посетителей в маленькой мастерской. Когда её удалось убедить переехать за город, Виан получил ещё несколько метров и доступ на террасу, где они встречались с жившим рядом Жаком Превером.

Музыка была другой важной частью этого пространства. Радио и проигрыватель Виана до сих пор работают, хотя некоторые детали пришлось заменить. Он был увлечён американской культурой и одним из первых собрал собственную стереосистему. Он самостоятельно проектировал аппаратуру -- тюнер, проигрыватель, акустику. Квартира постепенно становилась одновременно домом, мастерской, музыкальной студией и технической лабораторией. То же самое происходило с библиотекой.

Виан не был коллекционером книг в привычном смысле. Он дарил их, раздавал, писал на полях, мог вырвать страницу или не вернуть книгу. Некоторые редкие издания даже пришлось впоследствии разыскивать заново. Зато состав библиотеки показывает широту его интересов: книги о производстве вина, о путешествиях по Швейцарии на велосипеде, стихи Лорки, труды Эйнштейна и тексты о квантовой механике, ведь Виан был серьёзным математиком и ещё в юности преподавал математику.

Одна из антресолей была устроена так, чтобы у Бориса и Урсулы были отдельные спальные места: Виан спал всего несколько часов в сутки, а Урсула была профессиональной танцовщицей, и их ритмы жизни сильно различались.

По словам Бертоль, многие возвращались сюда именно к Виану, чувствуя, что в этой квартире «осталось его сердце». Поэтому встреча с часовщиками Czapek & Cie показалась ей знаменательной.

Глава марки Ксавье де Рокморель впервые пришёл в квартиру несколько лет назад, и пространство помогло ему увидеть Виана не только как писателя, но и как человека, который постоянно придумывал, переделывал и соединял смыслы между собой. Так возникла связь с новой моделью часов Czapek, посвящённой «Пене дней».

На циферблате часов сошлись два образа из романа -- клавиши пианоктейля и кувшинка. Первый мотив образует минутную шкалу из шестидесяти клавиш, второй превращён в маленькую секундную стрелку. Перламутр, эмаль, нефрит и титан собраны в композицию, где детали работают не как иллюстрация к книге, а как отсылка к её миру. Квартира отлично объясняет, почему для Czapek этот проект оказался больше, чем литературная цитата. Здесь Борис Виан сам превращал ограниченное пространство в игру воображения.

Теперь та же логика перенесена на часы: восемнадцать экземпляров Czapek продолжают разговор с человеком, который всю жизнь пытался сделать со временем то же, что сделал со своей квартирой, -- расширить его пределы.